Машка-а, — Пашков смотрел влюбленными глазами на Школьникову. — Ты, главное, не волнуйся.

— И не думаю, — рявкнула на него та. — Отстань, Ребенок!

— Вот и хорошо, — продолжал Пашков. — Но зачем тогда так кричать? А волноваться и впрямь не надо. Все равно ты всех победишь. Потому что мы с Сашком…

— Слушай, Ребенок, — перебила Школьникова. — Если ты на счет «три» отсюда не исчезнешь, я за себя не отвечаю.

— Исчезну, исчезну, Машка, — покорно пролепетал Лешка. — Только дай я сначала скажу…

— Р-раз, — грозно произнесла Школьникова.

— Да погоди, — снова взмолился Пашков. — Тебе сейчас нужно успокоиться, а мы…

— Кому было сказано: я совершенно спокойна, — топнула ногой Школьникова. —

Два-а…

— Машка! Да ухожу. Уже ухожу. Только дай сперва мне два слова…

— Три! — выкрикнула Школьникова и, сжав кулаки, двинулась на Пашкова.

Они стояли на лестничной площадке возле окна. От актового зала их отделял один лестничный марш. Когда Школьникова по прозвищу Моя Длина двинулась на Лешку, тот задом попятился вниз по лестнице.

— И чтобы я тебя, Ребенок, до конца конкурса больше не видела! — прошипела Школьникова. — Ты и так мне уже все нервы истрепал.

— Но ведь мы… — вновь попытался объяснить ей Пашков.

Однако договорить ему снова не удалось. Сверху послышался голос их любимого классного руководителя Андрея Станиславовича:

— Маша, Леша! Вы случайно Светлану Сергеевну не видели?

Мальчик и девочка разом задрали головы. Андрей Станиславович стоял на верхней ступеньке лестницы и с растерянным видом смотрел на них.

— А разве Светлана Сергеевна не в зале? — удивилась Школьникова.

— Она ведь должна быть там, — добавил Пашков.

— Именно что должна, — в явном замешательстве произнес классный руководитель десятого «Б». — Но только ее там нет.